тошнотворный запах от собаки

Творцы судьбы

Зря я конечно замдиру врезал. Ну решил тот устроить показательную порку перед увольнением, у всех свои слабости. У второго по важности лица нашей конторы слабость - вещать прописные истины. Ему и в голову не приходило, что кто-то может не пожелать их слушать. Ведь это так естественно - делиться жизненным опытом с нижестоящими! Это правильно, и разумно.

Все знают, что часть заказов проходит мимо кассы. Все знают, что свои маленькие гешефты есть у каждого сотрудника. Что генеральный, что последняя техничка - у всех! Тот же замдир крутит с машинами, вертит с материалами, что-то со стороны у него идет. Законная прибавка к зарплате!

Первое место по эффективности среди сотрудников я удерживал второй год. Притом, что самые вкусные заказы отдавал знакомым ребятам за процент. Два года я был лучшим и исправно давал фирме прибыль, а значит, меня выперли не из-за пары-тройки левых подработок в месяц. И не за небольшие махинации с отчетностью по расходникам. А вовсе даже за что-то другое. За что? Как человек, носивший корпоративную удавку семь паршивых лет, могу с уверенностью сказать, что этого может не знать и тот, кто собственно и уволил. Звезды так сошлись, вот и выперли. Сочли необходимым.

- Ну что ты! Это совершенная случайность! Я просто потянулся обнять его, ведь мы прощаемся, быть может навсегда, а он как раз хотел заплакать от полноты чувств, подался мне навстречу, и случайно наткнулся на мою руку. Я так сожалею! - Монотонный мой голос долженствовал показать, как я об этом сожалею, но охранник все равно хохотнул. Не любят у нас замдира, ой не любят. Ну, хоть людей порадовал, все хлеб.

Денег - есть. Подработка, придуманная пять лет назад, когда мне наглядно объяснили, почему такой славный парень как я не имеет шансов обойти по карьерной лестнице тупоумного племянника главбуха, приносила ровно в два раза больше, чем офи

Источник

Мои посмертные приключения — Юлия Вознесенская

Действие романа-притчи «Мои посмертные приключения» начинается… со смерти главной героини. Множество испытаний ожидает её по ту сторону жизни. Что это – странствия в аду в поисках спасения от вечных мук? Только ад уж больно похож на нашу обыденную жизнь…

Обе версии ничего общего с действительностью не имели и даже в качестве предположительных не многого стоили, поскольку строились исключительно на показаниях моих эмигрантских подруг. Версия самоубийства была проста, как женский роман, и в двух словах сводилась к тому, что меня бросил муж, а я в ответ бросилась с балкона. Если бы я в самом деле так реагировала на измены Георгия, во всем нашем многоквартирном доме не хватило бы балконов.

Вторая версия — убийство, замаскированное под самоубийство — не подходила по той простой причине, что Георгий не годился на роль убийцы: как почти все блудники и любимцы женщин, он был, в сущности, взрослым ребенком, капризно ищущим восхищения и ласки, слабым и немного истеричным, а по существу, беспомощным и добрым. От опасностей на своем жизненном пути он уходил, препятствия обходил и никогда не доходил до крайностей.

Все было гораздо проще. Наш кот Арбуз любил ходить в туалет на природе, а таковой ему служили мои ящики с цветами, подвешенные к балконной решетке — сверху и снизу. Стоило ровно на минуту оставить балконную дверь открытой, как он тут же прокрадывался в роскошные заросли петуний и там с наслаждением гадил. И это бы еще полбеды: но, сотворив непотребство и чуя расплату, мерзкий осквернитель невинных цветочков трусливо пытался скрыть следы преступления, при этом комья земли и поруганные веточки петуний летели в разные стороны.

Никакие воспитательные меры вплоть до битья по голове сложенной вчетверо «Русской мыслью» не могли излечить кота от излюбленного порока.

В то зло

Источник

юБУФШ РЕТЧБС

1. дЕЛБВТШ, 1985 З., вПУФПО

с ЧУЕЗДБ НЈТЪОХ. дБЦЕ МЕФПН ОБ РМСЦЕ, РПД ПВЦЙЗБАЭЙН УПМОГЕН, ИПМПД Ч РПЪЧПОПЮОЙЛЕ ОЕ РТПИПДЙФ. оБЧЕТОПЕ, РПФПНХ, ЮФП С ТПДЙМБУШ Ч МЕУХ, ЪЙНПК, Й РЕТЧЩЕ НЕУСГЩ НПЕК ЦЙЪОЙ РТПЧЕМБ Ч ПФРПТПФПН ПФ НБФЕТЙОУЛПК ЫХВЩ ТХЛБЧЕ. чППВЭЕ-ФП С ОЕ ДПМЦОБ ВЩМБ ЧЩЦЙФШ, РПЬФПНХ ЕУМЙ ХЦ ЛПНХ ЦЙЪОШ РПДБТПЛ, ФП НОЕ. фПМШЛП ОЕ ЪОБА, ОХЦЕО МЙ НОЕ ВЩМ ЬФПФ РПДБТПЛ.

х ОЕЛПФПТЩИ МАДЕК РБНСФШ П УЕВЕ ЧЛМАЮБЕФУС ПЮЕОШ ТБОП. нПС ОБЮЙОБЕФУС У ДЧХИ МЕФ, УП ЧТЕНЈО ЛБФПМЙЮЕУЛПЗП РТЙАФБ. нОЕ ЧУЕЗДБ ВЩМП ПЮЕОШ ЧБЦОП ЪОБФШ, ЮФП РТПЙУИПДЙМП УП НОПК Й НПЙНЙ ТПДЙФЕМСНЙ ЧУЕ ФЕ ЗПДЩ, П ЛПФПТЩИ С ОЙЮЕЗП ОЕ РПНОА. лПЕ-ЮФП С ХЪОБМБ ПФ УФБТЫЕЗП ВТБФБ чЙФЕЛБ. оП ПО Ч ФЕ ЗПДЩ ВЩМ УМЙЫЛПН НБМЕОШЛЙН, Й ЕЗП ЧПУРПНЙОБОЙС, ЛПФПТЩЕ РЕТЕЫМЙ НОЕ ПФ ОЕЗП Ч ОБУМЕДУФЧП, ОЕ ЧПУУФБОБЧМЙЧБАФ ЛБТФЙОЩ. пО Ч ВПМШОЙГЕ ЙУРЙУБМ РПМПЧЙОХ ЫЛПМШОПК ФЕФТБДЛЙ — ТБУУЛБЪБМ НОЕ ЧУЈ, ЮФП РПНОЙМ. фПЗДБ НЩ ОЕ ЪОБМЙ, ЮФП НБФШ ЦЙЧБ. вТБФ ХНЕТ ПФ УЕРУЙУБ Ч ЫЕУФОБДГБФЙМЕФОЕН ЧПЪТБУФЕ ДП ЕЈ ЧПЪЧТБЭЕОЙС ЙЪ МБЗЕТС.

ч НПЙИ ДПЛХНЕОФБИ НЕУФПН НПЕЗП ТПЦДЕОЙС ОБЪЩЧБЕФУС ЗПТПД ьНУЛ. ч ДЕКУФЧЙФЕМШОПУФЙ ЬФП НЕУФП НПЕЗП ЪБЮБФЙС. йЪ ьНУЛПЗП ЗЕФФП НПС НБФШ УВЕЦБМБ Ч БЧЗХУФЕ 1942 ЗПДБ, ОБ ЫЕУФПН НЕУСГЕ ВЕТЕНЕООПУФЙ. у ОЕК ВЩМ НПК ЫЕУФЙМЕФОЙК ВТБФ чЙФЕЛ. тПДЙМБУШ С ЛЙМПНЕФТБИ Ч УФБ ПФ ьНУЛБ Ч ОЕРТПИПДЙНЩИ МЕУБИ, Ч ФБКОПН РПУЕМЕОЙЙ УВЕЦБЧЫЙИ ЙЪ ЗЕФФП ЕЧТЕЕЧ, ХЛТЩЧБЧЫЙИУС ФБН ДП УБНПЗП ПУЧПВПЦДЕОЙС вЕМПТХУУЙЙ Ч БЧЗХУФЕ 1944 ЗПДБ. ьФП ВЩМ РБТФЙЪБОУЛЙК ПФТСД, ИПФС ОБ УБНПН ДЕМЕ ОЙЛБЛПК ЬФП ВЩМ ОЕ ПФТСД, Б ФТЙ УПФОЙ ЕЧТЕЕЧ, РЩФБЧЫЙИУС ЧЩЦЙФШ Ч ПЛЛХРЙТПЧБООПН ОЕНГБНЙ ЛТБЕ. нОЕ РТЕДУФБЧМСЕФУС, ЮФП НХЦЮЙОЩ У ПТХЦЙЕН УЛПТЕЕ ПИТБОСМЙ ЬФПФ ЪЕНМСОПК ЗПТПД У ЦЕОЭЙОБНЙ, УФБТЙЛБНЙ Й ОЕУЛПМШЛЙНЙ ЧЩЦЙЧЫЙНЙ ДЕФШНЙ, ЮЕН ЧПЕЧБМЙ У ОЕНГБНЙ.

пФЕГ НПК, ЛБЛ ТБУУЛБЪБМБ НОЕ НОПЗП МЕФ УРХУФС НБФШ, ПУФБМУС Ч ЗЕФФП Й ФБН РПЗЙВ — ЮЕТЕЪ ОЕУЛПМШЛП ДОЕК РПУМЕ РПВЕЗБ ЧУЕ ПВЙФБФЕМЙ ЗЕФФП ВЩМЙ ТБУУФТЕМСОЩ.

Источник

Нелегкая ее жизнь, чистая душа, характер, глубокий и добрый, наконец, то, как в полном одиночестве пережила она те страшные месяцы, которые стали для нее великим испытанием, - все это было мне известно, и я не забывал ее. Но потом отмеченные кровавыми боями последние годы войны, трудные походы по чужим землям, ранение, госпиталь, возвращение в разоренную врагами родную станицу, потеря близких, дорогих моему сердцу людей стерли, размыли в памяти образ этой женщины, и черты ее забылись, словно растаяли в белесой пелене утреннего тумана над захолодавшей осенней рекой...

Прошли годы... И вот однажды в древнем прикарпатском городе, куда я приехал по просьбе старого фронтового друга, мне вдруг вспомнилось все, что я знал о женщине, которую не смел забыть.

Получилось это так. Каждое утро, до восхода солнца, я выходил на прогулку: бродил по пустынным аллеям векового парка, медленно поднимался по крутому склону высокого холма, который местные жители именовали Княжьей горой. Там, на вершине холма, присев на железную скамью, я любовался старым городом. Озаренный желто-розовыми солнечными лучами, повитый легкой, призрачной дымкой, город являл собой живую картину человеческой жизни на протяжении семи веков; руины древних замков, полуразрушенные стены монастырей, украшенные позолотой иезуитские, бернардинские и доминиканские костелы, ветхие деревянные церквушки и мрачные соборы, островерхие, крытые красной черепицей дома и остатки тронутых мшистой прозеленью пороховых башен, узкие, кривые переулки и широкие площади, бронзовые статуи на гранитных постаментах, радужные фонтаны, парки и кладбища - запечатленные многими людскими поколениями памятники их жизни - вызывали молчаливое раздумье, мысли о вечном, неотвратимом течении времени...

Неподалеку от скамьи, на которой я обычно сидел, рос раскидистый клен, а у клена белела ноздреватая, источенная дождями каменн

Источник

Золотой теленок

Ильф и Петров

Обычно по поводу нашего обобществленного литературного хозяйства к нам обращаются с вопросами вполне законными, но весьма однообразными: «Как это вы пишете вдвоем? »

Сначала мы отвечали подробно, вдавались в детали, рассказывали даже о крупной ссоре, возникшей по следующему поводу: убить ли героя романа «12 стульев» Остапа Бендера или оставить в живых? Не забывали упомянуть о том, что участь героя решилась жребием. В сахарницу были положены две бумажки, на одной из которых дрожащей рукой был изображен череп и две куриные косточки. Вынулся череп-и через полчаса великого комбинатора не стало. Он был прирезан бритвой.

Потом мы стали отвечать менее подробно. О ссоре уже не рассказывали. Еще потом перестали вдаваться в детали. И, наконец, отвечали совсем уже без воодушевления:

— Как мы пишем вдвоем? Да-так и пишем вдвоем. Как братья Гонкуры. Эдмонд бегает по редакциям, а Жюль стережет рукопись, чтобы не украли знакомые. И вдруг единообразие вопросов было нарушено.

— Скажите, — спросил нас некий строгий гражданин из числа тех, что признали советскую власть несколько позже Англии и чуть раньше Греции, — скажите, почему вы пишете смешно? Что за смешки в реконструктивный период? Вы что, с ума сошли?

— Смеяться грешно? — говорил он. — Да, смеяться нельзя! И улыбаться нельзя! Когда я вижу эту новую жизнь, эти сдвиги, мне не хочется улыбаться, мне хочется молиться!

— Но ведь мы не просто смеемся, — возражали мы. — Наша цель-сатира именно на тех людей, которые не понимают реконструктивного периода.

после обработки от блох собака чешется
В последнее время эффективное уничтожение клопов становится все более актуальной и трудоемкой проблемой, а количество вопросов «как бороться с клопами?» только возрастает. Недочеты и ошибки при попытке

— Сатира не может быть смешной, — сказал строгий товарищ и, подхватив под руку какого-то кустарябаптиста, которого он принял за стопроцентного пролетария, повел его к себе на квартиру.

Источник

За помощь в подготовке текста переводчик благодарит Президента Английского джеромовского общества Джереми Николаса.

Три инвалида. — Страдания Джорджа и Гарриса. — Жертва ста и семи смертельных недугов. — Полезные предписания. — Средство против болезни печени у детей. — Мы согласны, что переутомились и нуждаемся в отдыхе. — Неделя над бушующей бездной? — Джордж предлагает реку. — Монморанси заявляет протест. — Первоначальное предложение принимается большинством трех против одного.

Нас было четверо — Джордж, Уильям Сэмюэл Гаррис, я сам и Монморанси. Мы сидели у меня в комнате, курили и беседовали о том, как были плохи (плохи с точки зрения медицины, я имею в виду, конечно).

Все мы чувствовали себя не особо и начинали по этому поводу нервничать. Гаррис сказал, что иногда на него находят такие необычайные припадки головокружения, что он едва соображает что делает. Тогда Джордж сказал, что у него тоже бывают припадки головокружения, и что он тоже едва соображает, что делает. Что касается меня самого, у меня барахлила печенка. Я знаю, что это была именно печенка. Я как раз прочитал рекламный листок патентованных печеночных пилюль, и в нем подробно приводились всевозможные симптомы, по которым человек может сказать, что у него барахлит печенка.

Странное дело, но каждый раз когда я читаю рекламу патентованного лекарства, я всегда прихожу к заключению, что страдаю именно от той самой болезни, о которой говорится в рекламе, причем страдаю в наиболее опасной форме. В каждом случае симптомы в точности соответствуют всем ощущениям, которые я как раз имею.

операция собаке на тазобедренный сустав
Здравствуйте форумчане! Мои дети купили у заводчика щенка французского бульдога. Щенок очаровательный,очень отзывчивый на ласку,сообразительный.Только дочь заметила,что для своего возраста (10 месяцев) щенок не очень

Помнится, однажды я пошел в Британский музей — почитать средство от слабого недомогания, которое меня прихватило (кажется, это была сенная лихорадка). Я взялся за справочник и нашел все что искал. Потом, от нечего делать, я начал перелистывать книгу, проглядывая

Источник

Тексты для проведения конкурса чтецов "живая классика"

Я в Бога поверил на войне, - рассказывал мне дед, - и из-за одного человека. Звали Анатолий. Он служил в нашем танковом расчете с декабря 1941-го. Механиком. Парень был с Псковщины из городка Порхова. Он был весь спокойный, с виду неторопливый. И всегда крест на шее. Перед всяким боем он обязательно осенял себя крестным знамением.

; Ты что, из попов?! – так и налетал он на Анатолия. – И откуда вы, такие, беретесь? И как тебя только на фронт позвали? Ты же не наш человек!

Толя с обычным своим достоинством отвечал, не спеша с расстановкой: «Я наш, пскопской, русской, стало быть. И не из попов, а из крестьян. Верующая у меня бабушка, дай ей Бог здравия, она и воспитала в вере. А на фронте я – доброволец, ты же знаешь. Православные всегда за Отечество воевали».

Юрка кипел от злости, но придраться к Толе, кроме креста, было не за что - танкист был как полагается. Когда в 42-м мы однажды едва не попали в окружение, помню, как Юрий нам всем сказал:

Мы молчали, подавлено и напряженно, один Толя ответил, как всегда не торопясь: «Я стреляться не могу, этого греха Господь не прощает, самоубийства, стало быть».

В начале 1944-го, в Белоруссии, несколько экипажей получили приказ идти к узловой станции, где наша пехота уже несколько часов вела бой. Там застрял немецкий состав с боеприпасами – он тянулся на подмогу крупному соединению, что пыталось отбить у нас ключевую позицию... Бой был короткий. Две наши машины сразу запылали. Наш танк обогнул их и, на полном ходу, шел к уже видневшейся за деревьями станции, когда что-то шарахнуло по броне, и вдруг вспыхнул огонь внутри в кабине. …Танк встал. Мы с Толей выволокли самого молодого из нас, Володю, из люка, на землю опустили и отбежали с ним метров на сорок. Смотрим – мертвый. Бывает, что сразу видно… И тут Толя кричит: «А где команд

Источник